Колыбельные Ахматовой анализ

Жанр колыбельных песен в лирике А. Ахматовой

Поэзия А. Ахматовой богата образами и символикой народного творчества, фольклорными аллюзиями и реминисценциями. Обращаясь к народному творчеству, поэтесса не обошла вниманием и колыбельные песни.

В данной работе мы остановились на анализе двух стихотворений 1915 и 1949 годов, опубликованных под одним и тем же названием - "Колыбельная".

Натан Альтман
"Портрет Ахматовой", 1915 г.
 "Колыбельная" 1915 года является ярким примером фольклорной аллюзии:

Далеко в лесу огромном,
Возле синих рек,
Жил с детьми в избушке темной
Бедный дровосек.

Младший сын был ростом с пальчик...
(Ахматова 1990 : 173)

Известно, что славянское значение слова "колыбельная" восходит к глаголам колыбать, качать, колебать. Колыбельные песни - это истории со сказочным сюжетом, зачастую спетые или рассказанные как сказка у колыбели ребенка перед сном. Данное стихотворение Ахматовой полностью соответствует жанру колыбельных песен, а жанровая специфика стихотворения подчеркивается еще и заглавием.

Понятно, что в начале стихотворения Ахматова обращается к сказке Шарля Перро "Мальчик-с-пальчик": "Жил-был дровосек с женой, и было у них семеро детей, все мальчики. Жили они очень бедно... Самый младший мальчик был очень маленького роста. Поэтому его и прозвали Мальчик с пальчик" (Перро 1993: 47).

Отметим, что в русском народном творчестве существует одноименная сказка "Мальчик-с-пальчик", герой которой похож на своего "тезку" из сказки Ш. Перро лишь ростом и смекалкой. Но ведь в народном творчестве различных, даже территориально находящихся далеко друг от друга народов можно встретить множество сходных мотивов. Вместе с тем, каждый из них впитывает в себя особенности национальной жизни каждого народа. Так дело обстоит и с этой сказкой*.

Далее в "Колыбельной" лирическая героиня отступает от передачи содержания сказки (ведь оно совсем не важно для психологической ситуации, воссозданной в стихотворении Ахматовой) и переключается на передачу собственных мыслей и переживаний.

...Как тебя унять,
Спи, мой тихий, спи, мой мальчик,
Я дурная мать.

Повелительное наклонение глагола "спать" - спи - встречается во многих русских народных колыбельных: "спи, младенец", "спи да усни", "спи, … (имя ребенка)", "спи, дите". Эпитет "дурная" по отношению к самой себе используется, потому что лирическая героиня перестает напевать сказку, отвлекаясь от мыслей о ребенке, ее внимание переключается на его отца. Судя по тому, что стихотворение написано в 1915 году, можно предположить, что отец находится где-то на фронтах первой мировой войны.

Стихотворение содержит некоторые элементы из биографии Ахматовой. С началом первой мировой войны Николай Гумилев ушел добровольцем на фронт, а она осталась с сыном:

Долетают редко вести
К нашему крыльцу,
Подарили белый крестик
Твоему отцу.

За храбрость на фронте улан Н. Гумилев был удостоен Георгиевского креста III степени, и именно эта награда подразумевается под "белым крестиком".

В стихотворении мы наблюдаем контаминацию трех ипостасей образа "Георгиевский крест": с одной стороны, крест "солдатский Егорий (Георгий)", наградной знак к ордену св. Георгия, с другой стороны орден, который получил отец мальчика, и с третьей - образ самого св. Егория, к которому лирическая героиня обращается с просьбой:

Было горе, будет горе,
Горю нет конца,
Да хранит святой Егорий Твоего отца.

Святой Георгий Победоносец - один из самых почитаемых святых Древней Руси. Он жил в первые века существования христианства, когда гонения на христиан отличались страшной жестокостью. И хотя родился Святой Георгий вдали от России, но стал настолько любимым и почитаемым святым, покровителем русского воинства, что даже получил русское имя - Егорий Храбрый. Именно к нему взывает героиня Ахматовой.

Последние четыре строки выходят за рамки колыбельных песен, они, скорее, похожи на молитву. После принятия христианства в народных колыбельных песнях появляются образы традиционных защитников - ангелов, святых, господа Бога, которых призывают для помощи и благословения. Чаще всего обращаются к Богородице с просьбой защитить младенца от нечистой силы, уберечь:

Успения Мать,
Уложи младеня спать
На тесову на кровать.
(Русские колыбельные песни).

В народных колыбельных песнях большую роль играет размеренный, монотонный ритм. Именно поэтому колыбельным песням присущи лексические повторы. Ритмический рисунок другой "Колыбельной" Ахматовой (1949 г.) полностью соответствует русским колыбельным песням:
Юрий Анненков
"Потрет Ахматовой", 1921 г.
Я над этой колыбелью
Наклонилась черной елью.
Бай, бай, бай, бай!
Ай, ай, ай, ай...

Я не вижу сокола
Ни вдали, ни около.
Бай, бай, бай, бай!
Ай, ай, ай, ай...
(Ахматова 1990: 2, 47)


Здесь мы видим и простоту несложных синтаксических конструкций и четкий внутренний ритм, лексические повторы (Бай, бай, бай, бай!/Ай, ай, ай, ай...), а также аллитерацию (...колыбелью / Наклонилась черной елью...; ...сокола / Ни вдали, ни около), которые присущи колыбельным песням.

Хотя стихотворение и написано в стиле народных колыбельных песен, но это вовсе не песня, спетая ребенку для сна. Оно пронизано депрессивными и пессимистичными мотивами. Сразу же становится понятно, что Ахматова адресует это стихотворение вовсе не сыну. Примечательно, что в конце стихотворения стоит дата - "26 августа 1949 года, днем", что вовсе не характерно для поэтессы. Но именно тогда арестовали мужа Ахматовой Н. Пунина, и именно в этот день, но в 1921 г., предположительно, был расстрелян Н. Гумилев.

Скорбное звучание придает этому стихотворению и образ ели:

Я над этой колыбелью
Наклонилась черной елью.

Согласно словарю символов, "ель использовалась для жертвенных костров и в гадательных манипуляциях, также служила знаком траура... В христианской культуре ель почиталась как образ Христа (воплощение жертвенности, смерти и вечной жизни)" (Словарь символов).

Эпитет "черная", используемый Ахматовой, подчеркивает связь этого образа с понятием смерти, что вполне согласуется с фольклорной традицией.

Известно, что в народных колыбельных песнях встречаются тексты, в которых ребенку желают смерти. Это делалось с целью обмануть "злые силы", уберечь ребенка. Сюжеты таких колыбельных различны. Встречаются даже такие, где есть описание будущих похорон ребенка, места его погребения или поминок:

Кузьма Петров-Водкин
"Потрет Ахматовой",
1922 г.
Баю, дитятко,
Качаю тебя,
Чтоб ты спало,
Не плакало
И матушке
Покой дало.
Бросим тебя в пруд,
В Дунай реку,
Хватай его водяной.
(Тексты колыбельных песен)

Или

Возьми, возьми маленькую
Туути, дочку, в край Туони,
Будет в Манале невеста.

Здесь, как и в предыдущем отрывке, говорится о погребении и смерти, так как Туони в финской мифологии является повелителем Маналы, царства мертвых.

В лирике Ахматовой образ колыбели встречается многократно. Его значение меняется в зависимости от контекста, меняется и эмоциональная окрашенность этого образа. Во-первых, Ахматова употребляет слово "колыбель" в переносном значении, имея в виду свою родину и свой город:

Был блаженной моей колыбелью
Темный город у грозной реки...
(Ахматова 1990:1, 82)

Первая среди равных,
Славная среди славных,
Светлых времен колыбель!
(Ахматова 1990 : 2, 154 )

Во-вторых, употребляя существительное "колыбель" в прямом значении, Ахматова почти всегда окружает его смертью, либо другим горьким чувством. Мы наблюдаем мотивы, схожие с упомянутыми выше народными колыбельными, в которых звучала тема смерти. У Ахматовой мы читаем:

Станет сердце тревожным и томным,
И не помню тогда ничего,
Все брожу я по комнатам темным,
Все ищу колыбельку его.
(Ахматова 1990 : 1, 99)

Лирическая героиня этого стихотворения потеряла своего сыночка, которого "забрала к себе Магдалина". Здесь отчетливо звучит тема смерти. Или, в другом стихотворении Ахматова пишет:

И там, где сердце ныло от разлуки, -
Там мать поет, качая колыбель.
(Ахматова 1990 : 2, 59)

Здесь опять нет ни радости, ни счастья материнства - наоборот, здесь, рядом с колыбелью, "сердце ныло от разлуки".

Таким образом, рассмотрев, какие значения существительного "колыбель" реализуются в лирике Ахматовой, можно предположить, что в стихотворении "Я над этой колыбелью..." под образом колыбели подразумевается родная страна поэта, которая, как известно, в 1949 г. переживала не лучшие времена.

В стихотворении есть еще один фольклорный образ:

Я не вижу сокола
Ни вдали, ни около.

Соколом, как известно, в народном творчестве называли смелого и отважного доброго молодца, мужчину. В данном случае под "соколом" имеется в виду Н. Пунин.

Данная колыбельная песня является грустной лирической песней героини, здесь нет ни намека на убаюкивание ребенка, ни даже намека на его присутствие. В стихотворении два раза повторяются стихи "Бай, бай, бай, бай! // Ай, ай, ай, ай...". Первым стихом Ахматова именно убаюкивает, но саму себя, пытаясь успокоиться, а строка "Ай, ай, ай, ай..." передает душевное состояние героини - грусть, печаль и бессилие изменить ситуацию.

Итак, рассмотрев жанр колыбельных песен в лирике А. Ахматовой, можно сделать вывод, что эта тема занимает далеко не главное место в творчестве поэта. Стихотворений-колыбельных, которые Ахматова сознательно выделила заглавием, всего два. Однако при глубоком анализе лирики поэта можно найти и другие, которые по строению и содержанию похожи на колыбельные песни. Но это тема для отдельного литературного исследования.

Примечания

* Мы не будем рассматривать здесь отличия между сказкой Шарля Перро и русской народной сказкой «Мальчик-с-пальчик», это тема для отдельного исследования. Заметим только, что «Колыбельная» (1915) Ахматовой основана не на русской народной сказке, а на сказке Шарля Перро, которая, в свою очередь, является заимствованием французской легенды о Пусе, записанной Оберленом в 1775 году. См.: Лущенко М. Мальчик-с-Пальчик.

Адулян М.М.

Международная научная конференция 
«Русский язык и литература в научной парадигме XXI века». -
Ер.: Изд-во ЕГУ, 2011, с. 198-202.

Перепечатано с сайта: http://www.akhmatova.org/

Анна Ахматова. Две колыбельные - 1915 и 1949 годов >>>
Федерико Гарсиа Лорка "Колыбельные песни" >>>
Картина мира в колыбельных песнях (отрывок из книги М.Осориной) >>>
Все статьи сайта

Комментариев нет:

Отправить комментарий